Подорож Україною
   

    Здесь представлен текст публикации «ДИКИЙ» ОТДЫХ, ИЛИ ОСНОВНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ИНСТИНКТ
Автор -
Олег СЛЕПЫНИН

Год публикации - 2001
Источник - Зеркало недели

Олег СЛЕПЫНИН

«ДИКИЙ» ОТДЫХ, ИЛИ ОСНОВНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ИНСТИНКТ

Есть ли места на морском побережье Украины, не затронутые цивилизацией? Вероятно, их не много. Нынешним августом мой давний знакомый, многоопытный турист-экстремал — он и байдарочник, и аквалангист — Сергей Котлярчук зазвал с собой в Крым на Тарханкут. Сергей предупредил: «Только сразу не пугайся. Лишь голая степь и море, вместо пляжа — огромные камни, и никакой цивилизации…» Ладно, решил я, если пятизвездочный сервис нам недоступен, то отчего же не впасть в иную крайность?


Что такое Тарханкут?

Туристская легенда гласит, что в 1964 году, обследуя Крым, сюда забрели четыре харьковчанина с рюкзаками и аквалангами… Теперь мыс Тарханкут известен всем подводникам бывшего Союза. Это своего рода аквалангическая Мекка. Впрочем, даже тот, кто ничего не слышал о Тарханкуте, хорошо знаком с его надводными и подводными пейзажами — хотя бы по фильмам «Человек-амфибия» и «Пираты ХХ века».

Поначалу меня озадачило, что люди, бывающие здесь чуть ли не ежегодно (а кто-то и 10, и 20 лет кряду!), ведать не ведают ни о происхождении названия своего «дикарского» полуострова, ни о его истории. Я отнес это к «дикарскому» мировосприятию. Действительно, здесь, например, вовсе неинтересны мировые новости. Другая система координат! В первые дни мы еще по привычке пробовали слушать приемник, а там — переговоры, визиты, заявления, презентации, взрывы... Все это воспринималось как байки о жизни того мира, до которого нам нет никакого дела. А здесь... Здесь вечное море, воды которого миллионы лет назад проглотили огонь вулканических рек; удивительные пещеры и сквозной тоннель, здесь диковинный подводный мир — с гротами и арками; старинный якорь на дне, облепленный ракушками, колоритнейшие медузы и рыбы, каменные глыбы и многометровые стены, покрытые мидиями и водорослями. А когда сгорает дотла огромный светоносный день, проступает над головами звездный каркас неба; ковш Большой Медведицы, медленно проворачиваясь вокруг Полярной звезды, зачерпывает у горизонта что-то невидимое и неспешно взмывает над степью... Здесь еще нет летоисчисления (или уже нет?), а любопытство человеческое направлено на познание изначальных мировых, нет, не законов, но красот…

Воротясь в наш фантастический мир, я подключился к Интернету и обложился энциклопедиями, справочниками и путеводителями. Выяснил: в тюркских языках слово «тархан» означает «свободный от податей, привелигированный». «Тарханные грамоты» — акты, освобождающие от уплаты госналогов, пошлин и предоставляющие иные привилегии. Они были распространены в разных государственных образованиях, в том числе в Золотой Орде и на Руси, а в Крымском ханстве просуществовали до начала XVIII века.

Ближайший от Тарханкутского мыса населенный пункт — Оленевка. Мимо нее не проедет ни один «дикарь». Тут закупаются продукты, сюда приезжают звонить, кто-то набирает воду. В документах 1798 г. это поселение именовалось Караджи, в 30-х годах XIX в. — Степановка, в 1861 г. — Тарханкут, в 1884 г. — Карагаджи. Однако в дальнейшем за селом закрепилось первоначальное название — Караджи, вплоть до 1945 года, когда по причине, о которой можно догадаться, но доподлинно мало кому ведомой, село переименовали в Оленевку. Оленей, как с улыбкой уверяют местные жители, никто здесь никогда не видел.


В лагере жить — это правильно

Тарханкутский старожил (25 лет тарханкутского стажа), начальник лагеря подводников харьковского Института низких температур Сергей Ковалев рассказывает:

— Лагерь возник в 1978 г. До этого мы приезжали сюда по три-четыре человека. А лагерь — это уже человек 40, это коллективная перевозка вещей и оборудования — аквалангов, компрессора; общая кухня, общая столовая. Рядом стоят черкасщане, с другой стороны — еще один харьковский лагерь. В бухте Чуча — подводники Донецка. Раньше поблизости стояли москвичи и новосибирцы... Экологи вначале были недовольны возникновением лагерей. Но потом поняли — лагеря нужны. Когда мы уезжаем, весь мусор сжигаем, у нас одна яма, которой пользуемся много лет. Оставляем после себя чистую площадку. Но вот когда приезжаем через год… Люди, которые заглянули сюда на день-два «отдохнуть», ведут себя по-другому. Мы же здесь ко всему относимся бережно. Даже подводной охотой не занимаемся, лишь фотографируем. Сейчас, к сожалению, здесь стало чересчур многолюдно. Тарханкут притягивает… Многие, приехав один раз, возвращаются сюда снова и снова. Теперь уже ездят и дети, и внуки «первых тарханкутцев».

Лагерь лагерю рознь. В каких-то лагерях ведется журнал погружений. Перед погружением врач проводит медицинский осмотр, меряется давление... А у других все просто, руководитель под расписку выдает акваланги и поясняет: «Если у кого-то, не дай Бог, несчастный случай, все следователи, морги, перевозка — на вашей совести. Меня это не касается».

Вечером разнообразные огни прорисовывают контур бухты. Где-то работают мини-электростанции, где-то горят или тлеют костры или сияют аккумуляторные фонари. А еще и автомобильные фары вычерчивают во тьме мимолетные узоры. Кстати об автомобилях. Большинство номерных знаков, понятно, украинские, но как-то промелькнул прибалтийский номер, иногда встречаются российские. Что впечатляет — здесь, как и по всему курортному Крыму, масса белорусских иномарок.


Море — стихия серьезная

Руководитель лагеря черкасских подводников Геннадий Шпынов. Каждый год на Тарханкуте за те две недели, что мы здесь проводим, бывает один-два несчастных случая. Тонут! (В 2000 г., по сведениям С.Ковалева, погибло человек 40. — О.С.) В этом году Бог миловал. И у нас несколько лет назад был несчастный случай. Два 20-летних парня взяли акваланги, никому ничего не сказали, поплыли за рапанами. Прошло 45 минут. Один вернулся, второго нет... Оказалось, у них закончился воздух, вода попала в баллон. У одесситов лет пять назад был случай. Одного неопытного аквалангиста долго не пускали в воду, ждали, когда приедет квалифицированный подводник, спортивный судья. Наконец, он приехал. С ними третьим поплыл профессиональный водолаз. Поплыли — и потеряли новичка! Ищут — нет нигде. Подняли тревогу, человек 60 его искали, прочесали буквально все метр за метром... Так до сих пор и не нашли. А на следующий год у тех же одесситов пошел под воду квалифицированный пловец. Как ему казалось, он плавал недалеко от берега, рассматривал рыб, красотами подводными любовался. Всплыл, смотрит — а берег еле виден. Как это могло произойти — непонятно (потом решили, что он попал в подводное течение, и его незаметно отнесло в море). Стал плыть к берегу и чувствует, что не приближается. Тогда он сбросил баллоны, оставил ласты. К берегу плыл три часа. Когда прибыл в лагерь, его уже искали: контрольное время вышло... И тут он появляется... На следующий день никто в лагере не плавал, все праздновали возвращение...


Поэт на вождя всегда смотрит чуть свысока

На Тарханкуте масса памятников, оставленных в последние десятилетия «диким» народом. Названия городов, годы и имена, выбитые то там, то тут — штука обычная не только для необжитых мест. Но вот есть письменные памятники иного рода — таблички из нержавеющей стали. «Он больше всего на свете любил море». В бухточках и на «языках» (тещиных, конечно), прикручены к скалам таблички: имя, две даты через тире. Есть и обелиски. Вот камень, уже почти разрушенный временем, установлен в память того, что в 1968-м здесь впервые был сооружен подводный дом «Ихтиандр», в котором жили люди. Ну а самый необычный в этом смысле памятник нашей цивилизации, конечно, Музей на дне моря.

В сотне метров от бухточки, в которой обосновались подводники Донецка, на двенадцатиметровой глубине расположен музей скульптур. Мы с Сергеем опускаемся в аквалангах на дно. Полдень, солнце пробивает толщу воды, окрашивая ее в зеленые тона. Среди огромных глыб, поросших водорослями и мидиями, обнаруживаем кабинетные бюсты Ленина, Дзержинского, Кирова... Они вмурованы в камни на дне. Тут же прикреплена табличка, оповещающая, что музей открыт Владимиром Боруменским 25.08.1992 г. Очень интересно! Проплываем сквозь арку, а в ней и за ней — деятели культуры, вот Бетховен, Пушкин, Есенин, а это, кажется, Добролюбов. Много скульптур, десятка три-четыре… На берегу обнаруживаем человека, который долбит плосковатый камень, рядом с ним бюсты Блока и Маяковского. Оказывается, человек с зубилом — это и есть Владимир Боруменский.

— Да, 25 августа 92-го в нашем журнале погружений значится: «Ульянов», — рассказывает Владимир. — Время погружения — «Без всплытия». Я его установил лицом на Запад. На дне подготовлено место для Гитлера (обещают привезти из Германии). Хотел бы поместить туда Наполеона, Муссолини, Мао Цзэдуна… А «культурная составляющая» музея возникла случайно. Как-то увидел на рынке бюст Бетховена — и купил. Потом появился Чайковский, Есенин… Они «нейтрализуют» большевиков. Расположены они, если заметили, чуть выше, смотрят на зло как бы сверху. Такая вот возникла у музея «философия». К нам как-то приезжали симферопольцы, снимали о музее фильм. Говорят, потом его демонстрировали во Франции. И крымские газеты о музее писали. Кто говорит — «утопил» Ленина, кто — «сохранил», «спас»…

Памятники и метки нашей цивилизации имеются и на дне морском, и на Марсе. Человечество их «вырабатывает», как живой организм вырабатывает углекислый газ. Так уж мы устроены. Но время от времени мир радикально обновляется, сокрушаются кумиры и сгорают библиотеки. И вот тогда человечество вновь оказывается на диком морском берегу, не всегда догадываясь, что сокрыто на дне морском, и прикручивает к камню табличку.



Год публикации - 2001.

Источник -

Зеркало недели

Независимое издание Украины Зеркало недели: эксклюзивная аналитика, уникальные источники информации, объективность и оперативность анализа политической и экономической ситуации. Основные темы публикаций: политика, экономика, культура, наука, право, публицистика, бюджет, финансы, банки, туризм, спорт, семья.


См. также:

Крым

Оленевка (Карагаджи)

Тарханкут


11.2005
Темы, объекты: Крым, мыс Тарханкут, аквалангическая Мекка, Музей скульптур на дне моря, Оленевка (Карагаджи)