Подорож Україною
   

    Здесь представлен текст публикации Карпатские горцы
Автор -


Год публикации - 2006
Источник - Вокруг света

Карпатские горцы

«ГОРЦЫ». Это слово отдает некой таинственностью, загадочностью. Какие они люди гор?

Жесткие, почти жестокие, незнающие благ цивилизации, тысячелетиями живущие среди горных хребтов, бескрайних пастбищ и непроходимых дремучих лесов?!

Это мне предстояло узнать, отправляясь в Карпаты к гуцулам — украинским горцам.


«Як що Гуцула попросити, то вин душу виддати тоби може, а якщо зацепити, твою забрать!» (народная поговорка).

--------------------------------------------------------------------------------

Гуцулы появились в Карпатах давно. В VI веке в Карпатские горы пришли племена Белых Хорват (они считаются предками гуцулов).

И здесь в горских селениях они сохранили традиции, старинный уклад жизни. Какое-то недолгое время, эти земли входили в восточнославянские княжества.

Позднее они оказались под властью Австро-Венгрии. Потом в 1919 году на несколько лет возникла и растворилась над Карпатами Западно-Украинская Республика, горские земли отошли к Польше.

Но в 1939 года гуцулы вошли в империю под названием СССР… Однако самих гуцулов эти перемены мало трогали.

Они тихо мирно жили среди горных пастбищ и старались ни с кем не ссориться. В том числе и с природой.



Страшная река


Автобус мерно дрожал. За окном в ряд выстроились аккуратные, схожие как близнецы, домики украинских румын. Рядом румынская граница. Буквально в шаге от дороги. Но Украину с Румынией разделяет не колючая проволока, а Тиса.

Эта река берет начало в горных ручьях под Говерлой и здесь разливается во всю ширь. Она вяло течет по равнине, лениво обмывая берега. А забор, так – для проформы и животных, для которых госграница всего лишь столб, о который удобно чесать бока.

Несмотря на полдень, глаза от усталости закрывались сами собою. Сквозь полудрему я увидел дедка в невзрачной, потертой куртенке, протискивавшегося по автобусу среди сумок и баулов селян. Соседнее место оказалось свободным. Он медленно опустился в кресло и тут же закрыл глаза.

Я обрадовался. Наконец-то удастся поспать: предыдущие попутчики оказывались ужасно словоохотливыми. Но и дед через несколько минут прервал полусон:

- Ой, ей. Ты только поглянь, як вода все позабирала, – обратился он, видимо, к самому себе, потирая давно небритый подбородок.

- Чего? Кого? – не оправившись ото сна, встревожился я.

- Да, вон, бачишь, насыпь змыло? Тут по осени водою все позалило. Море целое! Та, чи ти не местный, шо ли? – с простодушным любопытством оглянулся дед.

- Ну, да. Журналист я. К гуцулам еду.

- Так з мене писати можешь. Я сам гуцул. Усе тоби росскажу…

Уговаривать старика не пришлось, и всю дорогу он расписывал радости и невзгоды сельской жизни. Повороты становились круче, обрывы выше. То и дело глазам открывалась очнувшаяся от спячки Тиса, неустанно взбивающая бурую пену меж скал ущелья.

Только когда за окнами замелькали многочисленные гуцульские домики разбросанные по склонам гор, я, наконец, прервал стариковский монолог:

- Смотрите, гнездо аиста на крыше!

- Да и не побачишь, боле – мрачно ответил он, – гнезд по крышам не вьют аисты, – добавил дед строчку из Высоцкого, сам, впрочем, не заметив того - Дом помиченный лелеками, аистами то бишь, – продолжал старик, – счастливый дом. Таких зараз мало. Люди зли, недобри стали. Аист лучше на столбе потомство выведет.

И действительно, счастливых столбов было куда больше, чем домов. Тем временем мы въехали в Рахов. Автобус неожиданно подпрыгнул, дернулся как больной в лихорадке и застыл. На мой недоуменный взгляд, из под мятой стариковской шляпы донеслось:

- Я ж казав – усе вода позабирала! Вон, балки, бачишь, скрюченные строят – тоже ричка постаралась! – С необъяснимым торжеством пояснил дед и с детским любопытством уставился в окно.

На берегу Тисы царил хаос: застывшие в безумном водовороте стены, фундаменты домов, огромные глыбы вывороченные из недр земли, свернутые в кольцо стальные опоры - будто огромный ураган пронесся по мирной горной долине.

Только сейчас в моей памяти всплыли «картинки» старых выпусков новостей о небывалом наводнении в Закарпатье. Правда, тогда, на экране телевизора, все было где-то далеко, за сотни километров. Сейчас же я мог прикоснуться к кошмару двухгодичной давности…

- Люди сами повинни, – хмуро улыбаясь, процедил старик, – природа ничего просто так не зробить.

А как опять выбрались на дорогу, дед просветлел, и снова принялся рассказывать, как участковым на Сахалине работал, как в Сургуте мастером на буровой вкалывал. А после, на родину, в Карпаты потягло. К земле. Дочка же, наоборот, на днях, с мужем в Канаду перебираются.

- Може счастье знайдут, а може ни. Тоже когда-нибудь на батькивщину вернутся… – мягко беззлобно пробурчал старик, встал и неприметно кивнув на прощанье, вышел из автобуса.



Сердце Гуцульщины


Самая большая гора Украины — Говерла (2061 метров над уровнем моря) стоит прямо около Ясиня. Среди гуцулов, Говерла как облаками окутана старинными мифами и легендами.

И находясь в Ясиня, я не мог упустить шанса, подняться на Говерлу.

Загодя договорившись с Иваном, проводником с местной станции горноспасателей, в шесть утра я стояла на пороге турбазы. Иван, вечно веселый мужичек лет сорока подошел ко мне:

— Ну, чего? Где остальные? Транспорт ждать не будет! Спят небось? Туристы… — усмехнулся он.

— Да ты Иван не понял. Мы вдвоем идем!!

Сердце страны гуцулов лежит высоко в горах, среди карпатских хребтов. Сами гуцулы называют этот район Верховиной. В довольно, по карпатским меркам, селении Ясиня я оказался поздно вечером.

Легкий морозный воздух замер над горами. Ни ветерка. Ни звука. Только где-то далеко повизгивает пила и почти осязаемый запах пиленой древесины наполняет селение…

На ночь я устроился на почти пустующей, аварийной турбазе «Эдельвейс». Построенная в 1942 году венграми, она, наверное, самая известная в украинских Карпатах. Какой путеводитель по Карпатам не откроешь, обязательно натолкнешься на снимок деревянного дома на берегу Тисы. Однако сегодня она переживает не лучшие дни. Проржавевшие трубы, ободранные стены, вывороченные раковины.

Половицы скрипят от малейшего прикосновения и ночью кажется, что десяток приведений резвится в коридорах базы. Живут на ней только рабочие восстанавливающие последствия наводнения. О туристах здесь забыли...



Лес рубят – щепки летят


К подножью Говерлы ежедневно отправляются лесорубы. Правда, это не те, что пару сосенок спилят и довольны, а целые артели на грузовиках и специальных лесовозах. С ними нам предстояло преодолеть часть пути к подножию Говерлы.

Рубка и продажа леса, издревле были одними из самых доходных статей местных жителей. Лес сводили в верховьях рек, а лесорубы сплавляли стройные стволы вниз по течению. Сегодня древние методы почти забыты – в дело вступила техника…

Еще темно, а на дороге перед воротами, выпускающими на волю огромные «Уралы», уже толпятся темные фигуры лесорубов. Переговорив с кем-то из них, Иван подзывает меня к одной из машин и, отчаиваясь перекричать грохот старого мотора, объясняет жестами – «Залазь».

Транспортом оказался обычный грузовик с брезентовым тентом. Машина останавливается почти у каждого дома и понемногу наполняется похожими друг на друга лесорубами в бесформенных робах. Каждый забрасывает в машину огромную бензопилу с лязгающей колючей цепью.

Всю дорогу в темном кузове стоит веселый шум, смех. Мне же, наоборот, совсем не радостно. Уже светает, и темные стены густого карпатского леса становятся все зеленее и… прозрачнее.

Чем выше в горы, тем чаще за тонкой занавесью из стройных стволов елей и пихт просматриваются огромные поля, усеянные светлыми пятнами пней. Здесь рубить уже нечего; машины лесорубов ревут уставшими моторами, тащатся по склонам на самый верх…

Остановка. Выдохшийся железный монстр уткнулся в сложенные со вчерашнего дня срубленные исполины. Оглядываться вокруг немного жутковато. На месте вчера еще вековой чащи стоят короткие обрубки пней. Некоторые из них на половину выкорчеваны, но все же из последних усилий длиннющими корнями-пальцами цепляются за призрачную жизнь.

Земли под ногами не видно – она под метровым слоем свежеспиленных еловых веток. Природа, увидев это, замерла, застыла в морозное ноябрьское утро. А лесорубы, выгрузились из кузова, и как ни в чем не бывало, разбрелись среди уцелевших в мясорубке деревьев…

Час мы взбирались в гору пока наконец не кончилось лесное кладбище, не затихли истерично визжащие пилы и начался живой карпатский лес. Огромные пихты и ели скрыли небо и уничтоженный лес.

Жизнь такая, вот и рубят, – рассказывал невеселый Иван, оправдывая земляков – все производства, какие были при Союзе – стоят, не работают. Лесопилки же продали в частые руки. Только в Ясиня их больше десятка.

А частные руки, как известно, не любят убытка. Новоявленные предприниматели закупили новые пилы, заплатили по символическим расценкам властям и со рвением принялись сводить лес. Ценная ель и пихта отправляются в Италию, Венгрию, другие западные страны.

Потом, впрочем, иногда возвращаясь в виде дорогущих мебельных гарнитуров, столов и т. д. Как рассказывает Иван, в советское время вообще в Карпатах лес не рубили – леса были (и остаются) заповедной зоной. А лес на нужды хозяйств гнали с Севера, с Сибири.

Теперь жизнь проще. Деньги зарабатывать можно даже таким варварским способом. Но беда, как обычно, не приходит одна. Природа не прощает такого потребительского, вампирского отношения к себе. Природа начинает мстить. Жестоко…

- Все просто, – объясняет Иван, – Каждое дерево ежедневно потребляет до пятисот литров воды. А как леса не стало, так вода свободно и хлынула в долины с гор, ломая и круша на своем пути. Начались сели, наводнения.

Не истребляли бы леса, не было бы необходимости сейчас восстанавливать за огромные деньги смытые дома, гостиницы, дороги, мосты. Приобретаем в одном месте, платим в другом, но уже в сотни раз больше. Зверь тоже из украинских Карпат уходит. С одной стороны лес, его жилище, уничтожается, а с другой стороны, охотники покоя не дают.

Если в Европе охота категорически запрещена, независимо от времени года, то в Украине все можно. Как рассказывают местные мужики: приезжают иностранцы, платят властям четыре тысячи у. е. и имеют право на один выстрел. Вот богатые и цивилизованные охотники из Европы и приезжают сюда пострелять. В результате – медведей почти нет, рысь тоже извели.

- У оленя, что самое ценное – рога! Поэтому отстреливают в основном самцов, – продолжал монолог Иван, – а самочка же сама себя не оплодотворит. Вот и исчезает зверь или уходит за кордон… А эти не промахиваются – у них винтовки, чуть ли не с лазерным прицелом – отводя глаза, будто сам виноватый, добавил Иван.

Солнце стояло почти в зените, когда лес опять отступил и открылись полонины (полонины – альпийские луга в Карпатах, летом служат пастбищами для скота). Сейчас здесь необычно тихо. Не слышно блеянья, мычанья овец и коров. Ни один пастух не сидит на склоне с огромной трембитой.

Только небольшие пастушечьи кошары притулились у темной стены леса. И вот мы на самом верху. Выше некуда. Под нами вся Украина. Голубоватые горы кажутся спящими под тонкой прозрачной дымкой. Однако спокойствие это обманчиво; памятники и туры из камней на развилках горных дорог напоминают о жертвах принесенных Карпатам самонадеянными туристами.

- Обычно в ноябре в Карпатах на лыжах кататься можно, но в этом году всю осень стоит сухая солнечная погода, – сетует Иван.

– Да, туристы раньше приезжали круглый год. Межсезонья вообще не было. Все турбазы битком забиты. Со всей страны ехали. Киевлянкам особенно нравилось. У них там мужики после Чернобыля облученные, так они на Карпаты. Одна мне так прямо и заявила: «Хочу от тебя Иван, здорового гуцуленка…»

К вечеру мы спустились вниз к подножью Говерлы. Турбаза Козьмещики, вернее то что от нее осталось, совсем не радовало глаз: недостроенные и разрушенные корпуса, согнутые стойки лыжного подъемника и все те же бесконечные пни вокруг с маленькими кривыми сосенками между ними. Один из ползущих в Ясиня лесовозов подобрал и нас...



Личный мастер Ельцина


Яблоница, Ворохта, Яворов, Криворивня – это названия гуцульских деревень. Каждое говорит само за себя.

Например, название Криворивня старики объясняют так.

Когда один из селян выходит из дома, недалеко, прямо перед ним стоит дом соседа. Так близко, что они легко говорят меж собою. Но когда один из них решает пойти в гости к другу, то проходит час или больше пока тот доберется.

А все из-за извилистого Черного Черемоша, на берегах которого стоит селение. Отсюда и название Криворивня – и криво и ровно. Вообще, гуцульские села совершенно непохожи на привычные нам деревни.

На карте они выглядят так, будто кто-то высыпал на бумагу толченого угля и равномерно разбросал по Карпатам.

Дома в селах не стоят стена к стене. Вокруг каждого дома огромные пространства огороженных плетнями полей. Метров через пятьсот еще дом и пастбища с куцыми овцами. По такому селу можно идти час, два, три, а конца и края так и не увидишь.

- Тебе надо сходить к Попивняку. Он сам резьбарь по дереву, да художник. Много тебе интересного покажет. – посоветовал Иван.

- Идти до него не далече. По дороге, до церкви, а там по стежке через холм… Да спросишь кого – все знают!

Как просто все бывает на словах… Я блуждал в балках, залитых сизым дымом сжигаемых листьев. Спрашивал дорогу – все, как заведенные, говорили «Да, то ж маленько озталося!» Но лабиринт из холмов и оврагов казался нескончаемым. Выручил извозчик.

- А! Попивняк! Знамо, сидай! – с необъяснимым удовольствием проговорил он и кивнул в повозку запряженную двумя тяжеловозами.

– Иште! Иште! – Веселясь крикнул уже лошадям и мы покатились к Попивняку.

– Дед Михайло, мужик что надо. Вин у самого Ельцина хату робив. – он оглянулся, явно наслаждаясь произведенным впечатлением.

– Да, да в Москву, к самому Ельцину ездил. – мужик довольно заржал.

Когда я, наконец, добрался до леса, на околице которого жил художник, солнце уже склонялось к западу и времени до темноты оставалось совсем немного, а еще обратно возвращаться.

Сам дед Михаил сидел на крыше свежесрубленного дома рядом с блюдцем спутниковой тарелки и что-то мастерил.

- Да, вот, дом новый строю. – немного смущенно проговорил он спустившись.

Дед Михайло потомственный мастер. Мальчишкой смотрел как отец резал фигурки из дерева, а за ним и сам подвязался. Потом как-то за кисть взялся. Ничего. Получается.

- Мне тут селяне ваши сказали, что вы к Ельцину ездили дам строить.

- Ну, да. – усмехнулся он – В Москве был. Только не у Ельцина, а у Куликова. Министр он там какой-то. А то мужики разнесли, понапридумывали всякого…

Дед Попивняк в Ясиня почти достопримечательность. Всех редких туристов (немцев, чехов) направляют к нему. Но это не значит, что у гуцулов мало талантов. Скорее наоборот. Каждое село стремится чем-то выделиться от остальных.

Это качество, похоже, у гуцулов в крови. Одно село славится мастерами по дереву, в другом выделывают отличные лижники – ковры из овечьей шерсти.

И во всех Карпатах на найти двух похожих. На каждом свой узор. Но узор это не прихоть его создателя, а история семьи. Любая закорючка, фигурка что-то да значит. Птица, например, обозначает рождение в семье девочки. Ковер это своеобразная летопись, генеалогическое древо семьи.

Однако сегодня часто многие забывают обычаи, традиции и штампуют лижники десятками – зачастую народный промысел единственное средство выжить.

Все плоды народного мастерства стекает с Карпат в Косов (не югославский, конечно) в Прикарпатье на огромную гуцульскую ярмарку. Здесь есть все: народные костюмы, украшения, писанки, коныки, так называемые сырные игрушки.

Рано утром, по выходным здесь собираются десятки машин и скупают оптом лижники, резные фигурки и развозят их по всей стране, продавая их втридорога.

Горы отались позади. Косов последнее (или первая, как посмотреть) селение украинских горцев. Выезжаешь из него и перед тобою лишь бескрайние равнины. Автобус едет, час, другой, а над страной карпатских горцев попрежнему окутанная голубой дымкой Говерла.



Публикация из журнала "Вокруг света" приведена без иллюстраций.



Год публикации - 2006.

Источник -

Вокруг света

сайт журнала "Вокруг света"


См. также:

Верховина

Ворохта

Галичина

Говерла (2061)

Закарпатье

Карпаты

Косов

Прикарпатье

Рахов

Тиса

Черный Черемош

Яблуница

Яворов

Ясиня


05.2006
Темы, объекты: Карпаты, Карпатские горы, Закарпатье, Гуцулы, Тиса, Рахов, Говерла, Ясиня, Верховина, Яблоница, Ворохта, Яворов, Криворивня, Черный Черемош, Прикарпатье, Косов